Главная >> Поход "Челюскина" >> С. Логосов >> С. Логосов - я нашел свое призвание - Арктика.
С. Логосов - я нашел свое призвание - Арктика.

Давно я стремился в Арктику. Друг мой Виктор Гуревич рассказал мне о годе, проведенном им на Камчатке, и Север особенно привлек меня. Тогда же я и Гуревич решили в ближайшее время осуществить вдвоем поездку на дальний Север. Нам было все равно, куда ехать: на Камчатку или на Сахалин - лишь бы скорей.

Ждали удобного случая. Но случая все не было, потому что сперва меня, а потом Виктора забрали в Красную армию, и мы не имели возможности выполнить свое намерение.

В армии я служил в танковых частях. Вернувшись из армии, поступил на один из заводов контрольным мастером цеха, где испытывались те же самые танки. Однажды приходит ко мне старый приятель Виктор и говорит:

- Слушай, Сашка! Арктический институт подбирает механиков на полярные станции. Давай подадим заявления. Как думаешь? Что и говорить - на завтра мы были в Арктическом институте. Заявлений уже имелось 400. После нашего прихода стало 402. А требовалось всего лишь 22 механика.

Нам назначили день испытаний, а потом, пройдя три комиссии - мандатную, техническую и медицинскую, я оказался принятым. Радости моей не было конца. Удручало только одно: Витька не попал, а ведь мы задумали ехать вместе! Решили все-таки, что отказываться от Арктики не нужно и что я доеду один.

Мы прошли двухмесячные курсы по радиотехнике. Курсы я кончил не плохо, и меня назначили на остров Врангеля, куда колония собиралась на два, а может быть и на три года зимовки. Это меня устраивало. Север меня тянул, и кроме того я решил: уж если знакомиться с Арктикой, то знакомиться по-настоящему! За три года я хорошо оценю ее.

Выяснилось, что на остров Врангеля колония будет отправлена на "Челюскине", который повторит прошлогодний поход "Сибирякова". Это меня еще больше обрадовало - значит я ознакомлюсь с Северным морским путем! И еще радостней мне стало, когда и Виктору удалясь поехать со мной. Я познакомил его с начальником нашей станции т. Буйко, и Витька был принят на работу кладовщиком.

Он пошел охотно, потому что этим добивался того, чего желал: попал в Арктику - это во-первых, а во-вторых, вместе со мной на одну станцию.

Мы с Витькой большие друзья - и давно. А теперь, после похода "Челюскина", мы стали еще большими друзьями. Такое лагерное испытание, которое мы прошли, лучше всего может выявить все качества друга и товарища, и мы имели возможность проверить себя и свою дружбу полностью. Мы были с ним неразлучны как на "Челюскине", так и на льду.

Но однажды мы чуть-чуть не расстались: когда после нашего спасения было решено, что я еду на остров Врангеля с радистом Ивановым, а Витька должен возвратиться на материк.

Я распрощался со всеми челюскинцами, распрощался и с Виктором. Челюскинцы уже были на "Смоленске", который выходил из бухты Провидения во Владивосток. В этот день прилетел Фарих на самолете Водопьянова. Я уже собрал свои вещи и готовился лететь на мыс О. Шмидта (ранее мыс Северный), откуда нас должны были перебросить на остров Врангеля. Но в самый последний момент Петров, председатель правительственной тройки по спасению челюскинцев, вдруг говорит мне:

- Погосов, тебе придется остаться.
- Почему? - спрашиваю я, очень удивленный и даже раздосадованный таким оборотом дела.
- Самолет сильно загружен, и кому-то надо остаться. А ввиду того, что там большая необходимость в радисте, чем в механике, остаться придется тебе.

Разругался с Петровым, просил его, требовал, но ничего не вышло. Поговорил и с Фарихом. Тот окончательно подтвердил, что нагрузка на самолет большая, баки с бензином заполнены полностью и брать лишнего пассажира он не может. Петров и Иванов улетели, а я заскучал.

Вскоре к Уэллену подошли "Красин" и "Сталинград". Сел я на "Сталинград", и мы отправились в Петропавловск, где догнали челюскинцев. Вместе со всеми я вернулся на материк. Вот и кончилось мое первое знакомство с Арктикой. Одно могу сказать, что Арктика тянет меня к себе, что я мечтаю поскорей вернуться на Север и с нетерпением жду весны, чтобы, не теряя времени, отправиться в Арктику.

На "Челюскине" первое время очень удивлялись тому, как это я, южанин,-я родился и вырос на Кавказе,-так хорошо переношу условия Арктики. Ведь такие крайности: дальный юг и крайний север! Почему это - не знаю. Во всяком случае в Арктике я чувствую себя прекрасно.

До 1928 года я жил, работал и учился на юге, главным образом в Тифлисе. Родился в селе Джелал-Оглы, Лорийского уезда, расположенном в гористой местности Армении. Это в том месте, где сейчас построена электростанция. Семья наша была тесно связана с группой большевиков-подпольщиков Закавказья. Партийные деньги, документы, подпольная литература хранились у отца моего или у дяди. Особенно памятны мне дни меньшевистского владычества. Не раз семья наша проводила тревожные ночи в ожидании ареста, обыска или облавы. В том магазине, где работал отец, был подвал, в котором хранились революционная литература и шрифты для типографии. Получив известие о том, что возможен обыск, решили все это перебросить. Шрифт переносили небольшими партиями в свертках. Отец уже переносил последнюю партию шрифта, когда вдруг заметил, что газета порвалась и шрифт светится. Как назло случилось это около постового городового. Но, к счастью, был это тот самый городовой, который ежедневно приходил к отцу, чтобы приветствовать его с "добрым утром". За это приветствие он получал стопку водки и под стопкой полтинник. Стопка эта и полтинник вероятно сыграли свою роль, и городовой с ужасом в глазах показал отцу пальцем назад, а сам тотчас отвернулся, будто он ничего не замечает. Отец зажал рукой дырку в пакете и скрылся в ближайший переулок. Только через некоторое время на улице поднялась тревога, но, когда бросились искать, никого не обнаружили, потому что городовой "никого не видел".

Вся эта обстановка, тесное соприкосновение с работой подпольщиков-большевиков оказали очень большое влияние на нашу семью и в частности на меня. Я мечтал о такой работе, пытался подражать старшим, но возраст мешал: слишком молод был. Подрос я и нашел наконец свою дорогу - стал работать в комсомольской организации.

По натуре я очень неспокойный, неусидчивый человек. Окончив школу, перебрался в Армению, в горы Ахтинского района, оттуда в Тифлис - тянуло меня на новые места. Учился в вузе и работал одновременно на строительстве землекопом. Учиться было трудно, и я уехал в Ленинград - авось там будет легче. А главное - новый город увижу.

Выехали мы вдвоем с товарищем. В нашей семье на эту поездку смотрели с ужасом. Подумать только: двое молодых ребят едут в другой конец Союза, на север, в тот самый Ленинград, о котором у нас на юге рассказывают такие ужасные вещи, будто южане там "не выживают". Едут туда, где не имеют ни знакомых, ни приятелей. Нам пришлось уверить родных, что там обеспечены жилище и учеба. В действительности же мы ехали в абсолютную неизвестность.

Вначале нам приходилось очень тяжело. Ночевали где попало: либо у случайных знакомых, либо на набережной. Иногда нам перепадала работа - грузить. Но это нас не удовлетворяло. Мы искали постоянной работы. И вот я узнал, что в одном учреждении требуются копировщики-чертежники. Смело заявив, что эта работа мне знакома, я пошел на испытание. Дали мне две недели сроку.

И стал я работать. Конечно, первые две-три мои работы были настолько ужасны, что заведующая чертежным бюро - очень добрая женщина - не знала, что и говорить, и вероятно, видя мой смущенный и жалкий вид, решила все-таки продержать две недели, чтобы окончательно выявить мои способности. Но я так горячо взялся за дело, и товарищи по чертежной мне так помогали, что к концу этих двух недель я довольно прилично чертил и меня оставили. В этой чертежной я работал до ухода в армию настолько успешно, что к концу следующего года был уже старшим чертежником. На это меня не увлекало. Меня интересовала профессия механика. Я был уже принят в институт, когда ушел в танковую часть. Стал я танкистом...

Вообще за свою недолгую жизнь я переменил много всяких специальностей: работал и пожарником и строителем, был однажды три дня учителем русского языка в одном греческом селе. Как-то меня послали в высокогорное курдское селение, совершенно отрезанное от жилых мест. Один-единственный парень говорил там немного по-русски и по-армянски. Он представлял собой в этом селении комсомол и вообще советскую власть. Моя верховая лошадь, изнуренная тяжелым переходом в горах, свалилась с обрыва. Дело было зимой, в снегопад. Рассчитывая на свою энергию и быстроту, я все-таки решил идти дальше пешком.

Сумерки наступили внезапно, стало темнеть. Вся моя отвага и мужество пропали, когда я увидел, что нахожусь один, и где-то в горах завыли волки. Мне еще не приходилось с ними сталкиваться. Свернув с дороги, я пошел прямо по снегу. Вооружен был только одним браунингом. Теперь смешно вспомнить, как я сперва переложил браунинг из заднего кармана в боковой, потом, по наступлении темноты, взял его в руки и наконец, все прибавляя шаг, взвел курок и держал оружие наготове. В селение я пришел измученный и мокрый насквозь. И попал из огня да в полымя. Там меня чуть не растерзали собаки, которых ночью спускают с цепи. Собак, правда, я боялся меньше, чем волков, но все-таки взобрался на высокую стену и сидел там долго, до тех пор, пока какой-то крестьянин не отогнал собак и не провел меня в сельсовет. Утром я видел следы волков и свою изгрызенную галошу, которую потерял...

Таково мое первое знакомство с волками. После я познакомился с ними поближе. Несколько раз мы вместе с крестьянами устраивали облавы и охоту на волков, и я стал относиться к ним значительно спокойнее. Но то бегство надолго останется в моей памяти, потому что такого страха я после никогда не испытывал.

Я очень люблю бродить по горам. Однажды мне предстояло пройти 120 километров. Решил проделать этот путь с ночевкой на берегу озера Гогча. Первый этап пути я проделал очень хорошо и, отдохнув у озера, пошел дальше. К тому времени погода сильно изменилась, и, когда я подошел к очередному перевалу, началась пурга. От группы пешеходов, которые шли вместе со мной, я ушел вперед, и мне не хотелось возвращаться или ожидать их, потому что они смеялись над моей молодостью, пугали волками и трудностью пути. Вскоре дорога и вообще всякая видимость исчезли из кругозора, и мне пришлось идти по телеграфным столбам. Шел я, переходя от столба к столбу, чтобы не сбиться. Часа три шел. Снег был мокрый и очень глубокий. Я проваливался по пояс. И когда наконец выбрался по ту сторону перевала, а до конечной цели оставалось только шесть километров, я эти шесть километров шел три часа, еле плетясь. Дойдя до селения, я свалился в первом попавшемся постоялом дворе и, еле стащив с себя одежду, уснул, как убитый, и проспал ровно 18 часов.

Мой неспокойный характер волновал и удручал мою бабушку и мать. Особенно бабушка пыталась воздействовать на меня, чтобы я остепенился. Но это ей не удавалось. Помню, когда я наконец решил уехать в Ленинград, она безнадежно махнула рукой и сказала:

- Тебя только могила исправит.

Но, пожалуй, бабушка моя ошиблась, потому что теперь я нашел то, о чем так долго мечтал: нашел постоянное ноле своей деятельности.

Мне 26 лет. Я нашел свое призвание. Меня очень радует во всей челюскинской истории то, что, испытав все трудности работы на Севере (зимовку, жизнь на льду), я проверил себя в достаточной мере и вижу, что мое призвание - работать в Арктике. И это несмотря на то, что я южанин.
 
Интересная статья? Поделись ей с другими:

Кто на сайте

Сейчас на сайте находятся:
 203 гостей 

Поиск по сайту

Новое о "Челюскин"

О. Шмидт – Арктика.

Полярный поход парохода "Челюскин" 1933/34 года привлек благодаря своей особой судьбе внимание многих миллионов. Эта...

О. Шмидт - Советская работа в Арктике.

Пользуясь лучшими достижениями международной науки, советские исследователи совершенно по-новому поставили задачу овладения Арктикой. Они ввели...

О. Шмидт - О «Челюскин».

В 1933 году было решено повторить поход "Сибирякова" - вновь выйти для сквозного прохода Северным...

О. Шмидт - Состав экспедиции и команды парохода «Челюскин».

Подбор людей - важнейшая часть организации любого дела. Особенно это относится к экспедициям, в которых...

О. Шмидт - Переход. Ленинград - Копенгаген – Мурманск.

Переход до Мурманска конечно не является экспедиционным плаванием, но для нас он имел тогда существенное...

О. Шмидт - Мурманск - мыс Челюскин.

В этой статье мы не будем касаться подробностей плавания, которые с навигационной стороны освещены в...

О. Шмидт - Море Лаптевых и Восточносибирское.

Первая половина нашего пути заканчивалась у мыса Челюскина. Она прошла очень трудно. Что нас ждет впереди,...

О. Шмидт - Колючинская губа.

От мыса Северного "Челюскин" шел уже девяти-десятибалльным льдом, т.е. льдом, покрывавшим от 90 до 100...

О. Шмидт - Берингов пролив.

Дрейф кружил наш пароход. Несколько раз мы проносились мимо мыса Сердце-Камень и снова отодвигались назад...

О. Шмидт - Зимовка.

"Литке" ушел. И все же мы еще не знали наверное, зазимуем мы или нет. Ветер...

О. Шмидт - На льдине.

13 февраля сильное сжатие прошло через место стоянки парохода, и "Челюскин" затонул на 68° северной...

О. Шмидт – Итоги экспедиции «Челюскин».

"Челюскин" не вышел в Тихий океан, а погиб, раздавленный льдами. Тем не менее проход до...

Новое по мировой истории

Масленица - история и традиции

Масленица - история и традиции

Масленица – один из немногих языческих праздников сохранившихся после принятия...

Разрушительные стихии над Европой в начале XXI века

Разрушительные стихии над Европой в начале XXI века

Ранее считалось, что стихийные бедствия, происходящие на земле, имеют исключительно...

Иштван I

Иштван I

В 973 году правитель Венгрии, князь Геза, отправил к германскому...

Великий поход Мао Цзэдуна

Льстивая пропаганда не скупилась для своего вождя на хвалебные эпитеты:...

Местное управление в России XVII века

Местное управление в России XVII века

По сравнению с центральным местное управление имело более сложную структуру....

Приказы в России XVII века

Приказы в России XVII века

Центральное управление осуществляли приказы (общегосударственные, дворцовые,...

Состав Думы в России XVII века

Состав Думы в России XVII века

Члены Думы, являясь советниками царя по вопросам законодательства, и сами...

Боярская дума и характер законотворческой деятельности в России XVII века…

Боярская дума и характер законотворческой деятельности в России XVII века

В правление царя Алексея Михайловича система государственного управления, формировавшаяся с...

Приказная система управления в России XVII века в оценке историков

Приказная система управления в России XVII века в оценке историков

Оценка историками сложившейся к концу XVII в. системы управления, прежде...

Преемственность двух эпох

Преемственность двух эпох

Начиная с работ Г.Ф. Миллера, в исторической науке утвердился взгляд...

  • fig_1.jpg
  • Cheluskin_vo_ldah_2.jpg
  • esche_Lena.jpg
  • Cheluskin_vo_ldah_1.jpg
  • photo.jpg
  • fig_2.jpg
  • Cheluskin_otplytie_iz_Leningrada.jpg
  • 135.jpg
  • lager_SHmidta.jpg
  • Stroitelstvo_Cheliuskin(Lena).jpg